Стомахин в Буреполоме

Предуведомление

Борис Стомахин - радикальный публицист, либертарианец и антиимперец, в момент создания настоящего аккаунта находится в СИЗО за более чем острую критику русского народа и российского государства, которую он публиковал на cвоих сайтах и в своём блоге. По-видимому, ему грозит длительное заключение - уже второе по счёту: первый срок Борис отсидел за то же самое (ст. 282.1, 280.2; теперь к ним прибавилась и 205.2) в 2006-2011 гг, из них с середины 2007 до конца срока - в ИК-4 пос.Буреполом Нижегородской области. Там с 2008 года он вёл дневник, который мы предполагаем здесь публиковать "день в день", начиная с 1 января 2014 года. Желающих прочитать всё сразу отсылаем сюда.
БС в Буреполоме
Б. Стомахин в комнате длительных свиданий ИК-4

Буреполомский дневник в первую очередь - человеческий документ. Борис описал свои переживания очень искренне, очень подробно, не боясь показаться читателю ни смешным, ни неприятным. Прежде чем дурно подумать о заведомо бессильных проклятиях и неисполнимых клятвах, которыми пестрят записи, о непоследовательности и, порой, несправедливости как в отношении к конкретным людям, так и к иным идеологемам, стоит вспомнить, что Стомахин мог, готовя текст к публикации, переписать его, что-то удалить, затушевать или приукрасить, а то и добавить что-то пост-фактум (редактировал же до самой смерти все свои дневники Эрнст Юнгер, например!) - и, видимо, сознательно отказался от этого ради правдивого описания своего состояния. Перед нами не политический манифест и даже не публицистика а - отчёт о научном эксперименте, о помещении либертианца в состояние крайней несвободы, о хождении, даже - о погружении демократа - в народ.

Научный эксперимент имеет ценность, когда его результаты поддаются какому-либо обобщению. Спору нет, Стомахин - весьма своеобразный человек и многое из испытанного и продуманного им за время первой отсидки, возможно, другим человеком было бы воспринято и преломлено иначе. Но главное в тексте - разъедающая и душу автора, и глаза читателя и даже, кажется, сами страницы дневника, ненависть к окружающей его среде - не уникальна. Клайв Льюис писал о ней по совершенно иному поводу - размышляя о Псалмах: "Когда мы читаем некоторые псалмы, ненависть пышет в лицо, словно жар из печи... Встречая в псалмах проклятия, нельзя просто ужасаться. Да, проклятия ужасны. Но подумаем не о том, как злобен псалмопевец, а о том, что его до этого довело. Именно такую злобу, согласно естественному закону, рождают жестокость и несправедливость. Отнимите у человека имущество, честь или свободу, и вы отнимете у него чистоту, а может -- из-за вас он перестанет быть человеком. Не все жертвы кончают с собой; многие живут, и живут они злобой". Именно поэтому Буреполомский дневник - документ социальный, документ, ставящий перед нами множество вопросов о мире, в котором мы живём и о правилах, действующих в этом мире. Исправляет ли людей исправительная колония №4? Может ли их в принципе исправить лишение свободы? Что нам делать с тюрьмами и с людьми, живущими там - с "блатными", с "обиженными", с сотрудниками, наконец? Допустимо ли было подвергать Стомахина переживаниям, описанным им в дневнике, справедливо ли это, учитывая суть предъявленных ему обвинений? Если да - в чём была польза - Стомахину ли, или отправившему его на нары обществу - от всего, происшедшего с ним (в т.ч. - и от происшедших там с ним перемен)? Если нет - следует ли повторять и усугублять эту ошибку, обрекая его на повторное заключение, превосходящее по сроку предыдущее примерно вдвое?

Мы уверены, что человек имеет право на свободу мысли и свободу слова. Это в частности означает, что никакие, самые неправильные, возмутительные, оскорбительные мысли и слова не могут быть сами по себе причиной преследования людей, каких-либо репрессий - только, если они принесли кому-либо очевидный вред. Так, можно преследовать за слова клеветника или бандитского главаря, словами отдающего преступные приказы подчинённым, но нельзя - публициста, писателя, человека, рассказавшего анекдот или просто даже болтуна. Мы призываем всех присоединиться к компании "Нет преследованиям за мысли и слова!" и оставить свою подпись под обращением в защиту Стомахина здесь или здесь. И мы предлагаем зафрендить этот журнал, чтобы с 2014 года в вашей ленте появлялись записи, сделанные Борисом в 2008 - 2011 гг: к сожалению, нет серьёзной надежды на то, что в это время он будет находиться в условиях, принципиально отличных от описанных.


+++
22 апреля 2014 года Стомахин был приговорён к 6,5 годам тюремного заключения с отбыванием наказания в колонии строгого режима, а 20 апреля 2015 года - ещё к 3-м (с учетом ранее назначенных наказаний по аналогичным делам, его общий срок лишения свободы составил 7 лет). 11 июля 2017 года судья Чусовского горсуда Татьяна Катаева приговорила Стомахина к переводу на тюремный режим содержания и с декабря 2017 он отбывает срок в тюрьме города Балашов Саратовской области. Написать письмо ему можно по адресу: 412315 г. Балашов ул. Уральская д. 17, Стомахину Борису Владимировичу 1974 г.р.
Связаться с Комитетом защиты Стомахина можно по мейлу stomakhin.com@gmail.com.
Прочитать больше текстов Стомахина можно на сайтах http://stomahin.com и http://lj.rossia.org/users/stomahin.

Кто-то - в Киев, а кто-то - в Киров.
Там - свобода, а здесь - этап:
Соликамск, Всесвятская, Ныроб...
Духом стоек, но телом слаб,

Как затащишь в "столыпин" вещи?
Уголовники, мат, конвой...
И какой тебе старец вещий
Конец срока предскажет твой?

Те, кто спасся, теперь на воле,
В стольном граде Руси Святой
(Да не той, что учили в школе),
Ты - один на один с Ордой.

И нельзя никуда вернуться,
И не отдан остался долг...
Попытаешься оглянуться -
В соляной превратишься столб.

И тоска неотвязно душит
По ушедшим в степную сушь:
О, друзья, вы - живые души,
Я ж остался средь мертвых душ.

Украинской весны дыханье
Нас этапом не опалит.
Красно-черный флаг на Майдане...
Красный с черным поврозь сидит

Здесь, в "столыпине", по "понятьям".
Поезд едет в страну теней.
Москали украинцам - братья?
Выбирают, увы, друзей...

Борис Стомахин, 8-15 апреля 2015 г.

Стомахин в Буреполоме

проект закрыт


утром 21 марта 2011 года Борис Стомахин освободился из концлагеря Буреполом после пяти лет заключения. Сегодня мы заканчиваем публикацию "Буреполомского дневника" в режиме "день в день, час в час, минута в минуту".

Сейчас Борис ждёт освобождения из балашовской тюрьмы после ещё семи лет за решёткой. Срок ему - до ноября 2019, но есть надежда, что в связи с т.н. декриминализацией 282-й статьи он выйдет раньше. Надеемся, тогда он сам решит, возобновлять ли публикации в следующем году, или не надо.

Желающих приглашаем в телеграм-канал #СписокСтомахина #ОбратныйОтсчёт - считаем месяцы до освобождения БС и вешаем фигурантов Списка Стомахина вместе.

Спасибо тем немногим, кто был с нами эти годы. Жаль, что никто не репостил :(
Стомахин в Буреполоме

17.3.11.

12–40

Вчера – очередная комиссия (60–я! по моему счету) – опять приезжал Мурзин. Объявили его еще позавчера вечером, подтверждение принес, как обычно, завхоз с ночной “движухи”. Но настоящую панику создал утром вчера... отрядник, явившись с утра: мол, убирайте все, через 10 минут пойдет комиссия с обходом! И понеслась, как обычно... “Мешки из–под шконок” тащить в каптерку на этот раз тоже приказал лично отрядник – и потащили (я – и не подумал). Паники добавляло еще то, что одновременно с приходом отрядника – Пименов и еще какие–то двое “мусоров” стали обходить все бараки на “продоле”, заходили и к нам. Вроде ясно, что ходят перед комиссией, предупреждают. В один миг все дужки опустели, “шкерки” поднялись или задвинулись (соседи–гопники свою” “шкерку”–одеяло вообще сняли и постелили на шконку) и секция стала пустой и тоскливо–прозрачной, как всегда в таких случаях; гнусные хари обозначились на всех шконках, обычно скрытые от глаз...

Подсознательно мне было ясно, что вся эта паника – пустая, никакая комиссия не появится – по крайней мере, через 10 минут. И точно. Отрядник первое время нервничал, ходил туда–сюда по бараку, из кабинета завхоза в свой и обратно, и кому–то сказал, что сейчас он нервничает, а когда нервничает – он даже может кого–нибудь задушить. :) Когда ублюдки–трусы–соседи сняли “шкерку” – пришлось окончательно проснуться, встать и уйти сигаретчику, который по–прежнему приходит по утрам ко мне спать до проверки. Тем паче, что злобная блатная мразь, убийца Васьки, пару раз уже со скандалом выгонявшая сигаретчика из барака и знающая его в лицо, начала уже покрикивать и командовать в своем конце секции.

Так, в голом, прозрачном этом сидении/лежании на шконках шло время – а комиссии не было. Прошла проверка. И лишь когда, подходя к столовке на обед, я увидел у калитки бывшего “1–го поста” толпу – опять, значит, включили магнитный замок и закрыли калитку, обычно открытую – я понял, что комиссия, видимо, как чаще всего и бывало, появится после обеда. Шел от столовки к “нулевому” – навстречу мне прошествовал Пименов, потом Наумов, оба и слова мне не сказали (я даже не поздоровался с ними). И, пока ждал открытия калитки “нулевого” – обернувшись назад, я увидел, как оба они вдвоем, посреди “большого продола”, отлавливают идущих зэков, как обычно, и выясняют, кто, откуда и куда идет.

Комиссия действительно появилась вскоре, как 8–й пришел с обеда. Пошли сразу на наш “продол”, зашли на 5–й – и оттуда вскоре пошла информация. Сперва – что там Мурзин, Макаревич (!) и еще кто–то из местных. Вот тебе и вся “комиссия”!.. :)) Потом, что на 5–м они отодвигают тумбочки, лезут за них и вообще “до...тся до всего”. Причем скорее всего это инициатива “Макара”, подумал я, – приезжий начальник из Нижнего вряд ли будет лично лазить за тумбочками на всех 20–ти зонах области... После 5–го они сразу ушли с “продола” – и тем все кончилось. 60 комиссий прошли передо мной за 2 года и 4 месяцам ведения этих подсчетов... :))

А так – мне осталось тут 3 дня. Кончается срок... Не думаю, что будет повод и что есть смысл писать до освобождения еще о чем–то. На верхнюю шконку надо мной опять подселили 2–го жильца – и тупой, наглый пьяный дятел опять сидит теперь днями, с 10 утра до 10 вечера, на моей шконке. И это, по–прежнему, – самое мерзкое для меня здесь, самый сильный раздражитель. А так – на всех и все здесь мне уже в абсолютной степени наплевать. Завтра с утра надо начинать собирать вещи и бумаги, так и не собранные до сих пор.
Стомахин в Буреполоме

13.3.11.

12–31

Зато вот только что, перед самой проверкой, когда я уже давно был на улице, – другая мразь – здоровенный, безмозглый, но с постоянными потугами на остроумие дебил, которого я когда–то прозвал “ночной ведьмак” – вынес эту несчастную кошку за шкирку из барака. И ведь не просто, мразь, швырнул ее – но, швырнув, еще и ударил кулаком. Что ж, быдло есть быдло, что с него взять. Нечисть, которую только в печах сжигать, а не держать здесь за госсчет... Киса–бедолага, упав на лапы, только встряхнулась – и потрусила себе, как ни в чем не бывало, в сторону помойки. :)
Стомахин в Буреполоме

13.3.11.

10–18

Забавнейшее происшествие вчера вечером. После обеда, ближе к ужину – вдруг в секции громкая музыка, – видимо, откуда–то притащили магнитофон или DVD с колонками, – и в блатном конце секции громкие пьяные крики, гомон пьяного застолья, очень характерный для России и легко здесь привычным ухом узнаваемый. Ага, пьянка! :) Самогон и вчера гнали, как почти каждый день, – но вот такой характерный, откровенный пьяный галдеж не каждый день все–таки здесь услышишь. Чуть позже поползли и эти ужравшиеся насекомые – несколько полублатных, “дорожников” и пр., – словом, не самые крупные здесь особи. Один – рожа красная, ходит один туда–сюда по секции на нетвердых ногах и заплетающимся языком чешет что–то пот телефону. Другой – еще краше, как будто после недельного запоя, причесочка вся смялась, на ногах еле стоит, шатается...

На ужин, разумеется, вся эта шобла не пошла, продолжала галдеть у себя в конце. А на 7–часовую проверку приперся отрядник! Он заходил уже с утра – на пару минут всего, ушел – и целый день, до этой вечерней проверки, не появлялся. Не знаю, конечно, точно, сам не видел, но – к себе в кабинет он идет как раз по этой секции, а этим пьяным, на нетвердых ногах – куда от него бежать, где прятаться? Видимо, он тотчас увидел их – и тотчас решил насчет ШИЗО, потому что сразу после 7–часовой проверки в “фойе” вдруг появились (из каптерки?) несколько спортивных сумок с бирками, и один из шнырей обтирал их мокрой тряпочкой.

Но самое интересное было позже. Кроме отрядника, никакие “мусора” не приходили, 7–часовую проверку отрядник сам и считал. И вдруг, когда я уже наливал себе чай, – 3 “мусора” на наш “продол”, а следом еще 2! Кто–то, услышав, выразил, видимо, общее предчувствие: ну, точно к нам! И точно – все пятеро на 8–й, в эту секцию, – прошли, мельком поглядели по сторонам – и там, в конце секции, стали разбираться. Кондрат, Савелий (?), вроде бы отрядник 6–го, еще кто–то, – в общем, никакого крупного начальства.

Видимо, их прислал отрядник – не стал дожидаться вторника, когда после выходных придет сам. Забрали троих, в т.ч. одного “дорожника”, “поднимавшегося” при мне еще на 11–й в сентябре 2009 года (здесь, я слышал, он хвастался, что пить – на зоне – не пьет, а только курит гашиш), и одного особенно мерзкого полублатного. Это не все, конечно, вполне можно было забрать еще как минимум одного, который ходил явно пьяный, шатаясь, с телефоном, а то и двоих.

Что ж, хоть что–то, хоть иногда, значит, делает, хоть изредка выполняет хотя бы часть своих обязанностей администрация этой не только пьяной, но и наркотической зоны...

А черно–белая кошка, уже несколько дней как появившаяся опять во дворе 8–го, вчера вечером явилась и в барак – вылезла из–под моей шконки, как ни в чем не бывало, и требовательным мяуканьем над пустой банкой стала просить жрать. Ночевала у меня тут, и сейчас вон лежит, спит – и та злобная рыжая тварь ее пока еще не выкинула...
Стомахин в Буреполоме

11.3.11.

6–48

Все–таки докопался сейчас какой–то мелкий сучонок, выходивший одним из последних, – а ты, мол, почему не выходишь на зарядку? Так по–прокурорски строго спросил и – этаким их общим, непередаваемым тоном – их общий главный, “неопровержимый” “аргумент”: мол, “МУЖИКИ ВЫХОДЯТ!”. Как это произносится, с каким придыханием, с каким акцентом на слове “мужики”, с какой эмоциональной окраской – я здесь передать не могу; примерно с такой же интонацией истово верующие говорят о господе боге. Как будто мне не все равно, мужики там выходят или бабы. :) Типа, все стадо побежало на зарядку – так и я должен. (Какой же мразью и быдлом надо быть, чтобы, собравшись вчера в “культяшке” и услышав от жалкой кучки блатных угрозы по поводу зарядки – не взять их тут же, всей толпой, за шкирман, не приструнить и не посоветовать маленько охолонуть, не корчить из себя начальников – а покорно разойтись и сегодня в 6 утра всем покорно потащиться на эту осточертевшую, никому не нужную зарядку!..) Но когда я сказал этой твари что я свое отходил, а уж последние 3 дня можно и... (хотя осталось мне пока еще 9, а не 3) – тварь отстала и ушла. Надеюсь, разборок с более старшим блатным начальством не последует.

А ночь опять почти всю не спал. Проснулся уже сам в начале 3–го – и до пяти так и не мог уснуть (разве что чуть–чуть начал задремывать один раз – но сбил мне эту дрему жестокий приступ кашля). Свет ублюдки–соседи уже не жгут (горел только напротив – там всю ночь кололи наколки – но проходняк был занавешен одеялом, и свет пробивался лишь слегка в одном месте) – но и в полной темноте они всю ночь слушали свои поганые блатные песни на телефоне, и мне все казалось, что если б прекратилось сейчас это пение, настала бы наконец тишина – я бы за считанные минуты уснул...
Стомахин в Буреполоме

10.3.11.

16–44
События, события... :) Сегодня – без 10–ти 9 – шмон на 9–м, 10 “мусоров”, потом 11. Где–то без 5–ти 10 они уже ушли оттуда. Потом, сразу после утренней проверки – общее собрание барака в “культяшке” (хотя там и живут блатные). Я–то не пошел, зная, что страшнее очередной комиссии они ничего не возвестят, – но оказалось другое. Сосед–гопник пришел и сообщил своим уже через минуту: за невыход на зарядку будут бить, – “строгий подход”! Во как... Мрази, зарплату они, что ли, получают в штабе, что так стараются, наворачивают “режим” – и домой их за это не отпускают!..
На зарядку сегодня и правда мало кто пошел (я – ни–ни! :), но самая веселая зарядка была вчера. Уже она дошла до середины – 2 “мусора”, Лось и Савелий, прутся сразу на 4–й. Зарядка уже кончилась, где–то 6–20 как раз было – они с 4–го прутся к нам, в эту секцию, один сразу сгоняет с соседней со мной (одиночно стоящей) шконки одного из моих соседей–гопников (гнида та еще, мелкая, тощая и отвратная, 1991 г.р.) – и лезет под его матрас. Сдирают шкерку, отделяющую меня от них, один заглядывает и в мою тумбочку, но особо не роется; зато в гопницком проходняке – перерыли все постели, подняв матрасы, залезали в тумбочку и нашли там 1 или 2 зарядника, телефон (который, как оправдывался потом главный прятальщик телефонов, принесли, когда он уже давно все убрал, а “мусора” уже были на “продоле”), лампочку с патроном (ту самую, что они жгли по ночам, – ну, спасибо вам, Лось и Савелий!.. :), хотя как забирали лампочку, я как–то проглядел, сидя и наблюдая все это в упор со своей шконки. Забирая все это в тумбочке, один из них сказал другому разочарованно, что, мол, “куш ушел” – чем подтвердил общее (даже мое в данном случае) подозрение, что сразу же в этот проходняк они полезли отнюдь не спроста. И, наконец, как финальный аккорд, – переставив с тумбочки полные стаканы с чаем на кроватный щит (какая деликатность, – а ведь могли бы и расплескать!..), один из них выдвинул тумбочку и, увидя за ней самодельную розетку на проводе, тянущемся из середины секции, торжественно выдрал ее! О, счастье и отмщение за полгода моих бессонных ночей!..
Только и разговоров было весь день у этих подонков и приходящих в их проходняк об этом происшествии. Никто не сомневался, что “въе...ли” (а странно было бы, чтобы месяцы и годы никто из администрации не знал про проходняк, в котором каждое утро телефоны собираются полными пакетами!), и рассказывали, что на 4–м, перед заходом к нам, эти же “мусора” зашли в каптерку, просто открыли “курок” (т.е. хорошо знали заранее, где он), забрали телефон, закрыли “курок” и ушли. Сразу после случившегося, как ушли Лось и Савелий, какая–то из собравшихся в гопницком гнезде гнид начала вякать что–то насчет того, что, мол, чего тут ходит этот “козел” с 10–го (сигаретчик), надо, мол, его гнать, надо проверить, не поднимался ли он отсюда на 4–й, и т.д. Дело в том, что сигаретчик действительно вчера заходил ко мне необычно рано даже для него – в 5–30 где–то, только я встал. Сказал, что заходил и минут 20 до этого, но я еще спал (не спал уже, а просто лежал еще под одеялом). Взял у меня пару таблеток анальгина, посидел немного и где–то около 6–ти ушел. И – как тихо мы ни говорили с ним (у меня–то вообще голоса нет уже с неделю), а эти твари за шкеркой все же засекли, что он был. И, уходя, обещал вернуться часов в 9, так что, когда он и в самом деле пришел (минут 20 10–го) – мне пришлось срочно, не дав слова сказать, вывести его в “фойе” и там предупредить. Таким образом, поспать у меня до проверки, как он хотел, у него не получилось, пришлось уйти.
Зачем я все это описываю за 10 дней до дома? Черт его знает; я не могу сам этого объяснить. Просто потому, наверное, что здесь это – грандиозное событие, драма, трагедия, обсуждаемая весь день и чреватая битьем по морде за “халатное отношение” (для прятальщика, правда, на сей раз обошлось, но дело усугублялось тем, что это была “труба” одного из главных блатных) и поиском стукачей во всяком встречном–поперечном. Психологическая драма с элементами фарса, в общем. Но я знаю, как мелко, странно, непонятно и смешно будут выглядеть все эти “грандиозные события” наши для тех, кто будет читать эти строки на воле – для тех, кто никогда не сидел в лагере...
Матери я не звонил с вечера 7 марта, – не с чего. Только что цыган с 10–го приносил полусломанную “трубу” другого цыгана оттуда же, и с “симки” сигаретчика (которого специально “пробили” с 7–го) я пытался позвонить домой, – увы, никак!..
Стомахин в Буреполоме

7.3.11.

12–45
Собирали вчера в 9 вечера всех “мужиков” на чифиропитие в “фойе”. Повод – масленица, “прощенное воскресенье”; и долго, упорно, весь день до сборища и на самом сборище – поздравляли друг друга с праздником (каким?) и просили прощения, идиоты! Особенно забавно было, когда с этим православно–языческим “праздником” (любопытно, знал ли он сам, с каким?..) всех громогласно, подойдя к двери из секции в “фойе”, поздравил таджик – злобный, тупой дебил, совершенно бессмысленный, целыми вечерами, ходя туда–сюда по секции, громогласно долдонящий по–таджикски по собственному телефону – и то и дело поминающий в этой телефонной болтовне аллаха! :))))
Я–то не пошел, естественно, на их “совет нечестивых”, лежал себе на шконке; а кто–то, вернувшись, в 2–х словах донес суть произносимых там речей: на ночь телогрейки в раздевалку, завтра с утра – все в обязательном порядке на зарядку! Всё как всегда!.. :))) (Якобы, как потом я слышал, сегодня ночью “ответственный” – Макаревич, ночью и утром пойдет с обходом. Не пошел; да и не бывает он по воскресеньям “ответственным” – обычно в воскресенье дежурит Демин, начальник санчасти.) Насколько же было смешно мне сегодня утром, когда оказалось – из–за “праздника” 8 марта прошлая суббота была рабочей, а сегодня – выходной (хотя понедельник), и зарядки нет!.. :)))))
Стомахин в Буреполоме

6.3.11.

16–20
Катавасия, дребедень, суета этих последних дней... Вчера утром отказал опять чайник – еще пару дней до того в нем барахлил контакт провода с нагревательным элементом внутри. Я остался без чая. Поперся было сам к сигаретчику на 7–й – “дорога” с 10–го на 3–й закрыта на замок, в остальные я не пролезаю никак. Попросил сходить 18–летнего цыганенка–гопника с 8–го – тот ушел, потом докладывает мне: разбудил, сейчас придет. Жду. Сигаретчика нет. Цыганенок тем временем выклянчил у меня 2 конфеты к чаю. После чая прошу его сходить еще раз – уходит и исчезает до самой проверки. Через некоторое время является сигаретчик и на мой вопрос говорит, что нет, его никто не будил (тварь цыганская хитрая!..), а вызывают в 15–й кабинет, “пробили” его с 10–го – и ко мне он зашел за сигаретами. На обратном пути из штаба зашел опять – сказал, что смотрели там его наколки и фотографировали анфас и в профиль с 2–х сторон. Чайник он забрал – и перед самой утренней проверкой принес его уже починенным.
Но чайник – это еще полбеды. Сутками раньше, в 5 утра предыдущего дня, у него сгорел телефон! Стал вставлять в него заряженную батарейку – вдруг телефон ярко вспыхнул, погас, и после этого уже не включался. Сигаретчик стал его чинить – безуспешно, и даже не мог понять толком, в чем там дело. Так что двое суток с лишним я не звонил домой, – лишь вчера вечером сигаретчику удалось выпросить у кого–то “трубу”, и сразу после отбоя они с тем парнем, с кем вместе чинят телефоны, явились с ней ко мне.
Мать была в ужасе – и от того, что я так долго не звоню, и от того, какой у меня был голос, когда я наконец позвонил. Температура–то спала, но болезнь осталась – и все эти дни я почти не мог говорить, хрипел, кашлял, горло болело, я постоянно пытался прочистить голосовые связки, это не удавалось, – в общем, вчера к вечеру голос пропал полностью, а сегодня с утра стало уже чуть получше (но еще далеко не хорошо, разумеется). Усталость, особенно под вечер, боль в горле, кашель, – в таком состоянии приходится выползать по вечерам на 2 проверки подряд, в перерыве едва успевая поесть (“фаза” вечно занята); а уж в столовку я стал ходить теперь только на обед, – гори они огнем, ваши завтраки, ужины, столовка и вся ваша зона с толпами бессмысленных насекомых. Они продолжают виться вокруг, озабоченные картами, самогоном, наркотой, наколками, деньгами на воле, интернетом (!) и скачиванием из него песен/клипов/фильмов/картинок – и какое непереносимое отвращение они мне внушают каждый день, час и минуту, что я еще вынужден находиться тут, среди них, – этого не передать никакими словами. Кажется, даже еще большее (если это возможно!), чем было в самом начале, в 2007 г., на 13–м.
Одна только хорошая новость среди всего этого бедлама, – просто счастье, какая хорошая, и сразу как гора с плеч. Кодированный алкаш 1982 г.р., типичный тупой русский быдляк, примитивное насекомое, работавшее по ночам в “шушарке”, приходившее оттуда под утро, густо воняя тамошней сечкой и пр. “ароматами” (несло от его одежды), спавший днем надо мной, из–за чего тоскливый дятел и сидел у меня в ногах, т.к. шконка его была днем занята, – так вот, этот тупой столовский быдляк переведен на 1–й!! Ура, ура, ур–р–ра–а–а!!! Теперь верхняя шконка и днем в распоряжении дятла, еще более отвратительной, тупой, бессмысленной запойной мрази – и он весь день валяется на ней, в ногах у меня больше не сидит. Можно лечь и вытянуть ноги!! :) Это просто счастье!.. И как раз вовремя, – после двух с лишним месяцев сидения этой твари целыми днями на моей шконке я постепенно стал доходить уже до белого каления – и, лежа и глядя в профиль на эту мерзкую уродливую харю и бритую башку, с наслаждением воображать себе, как можно было бы здорово сейчас вот раскроить ломом этот череп, сломать нос, смять сочным ударом лома всю эту поганую, опостылевшую мне до смерти харю...
Стомахин в Буреполоме

2.3.11.

9–00
Вчера после обеда вызвали наконец–то в штаб – расписываться на паспорте, в 10–й кабинет. Оказалось, надо было раньше идти, но “козлы” ничего не сказали мне, – сказал завхоз, а им высказал за то, что не сообщили мне. И один из “козлов” мне тут и говорит: можешь не торопиться, там народу полно, – типа, сейчас пришел оттуда сам.
А у меня как раз после обеда – в 15–35, я на сей раз точно заметил – начал опять болеть живот. Опять пучит, давит, опять где–то там внутри пробка – и я в ужасе, не знаю, что делать, прикидываю – м.б., все–таки пройдет, или же опять вечером придется тащиться в больницу...
А тут как раз посылают. Прихожу в штаб – у 10–го кабинета никого! Ура!!! Захожу – тетка внутри явно ждет одного меня, сразу достает мой новый паспорт. Я взглянул на фотографию – и чуть не умер со смеху. Мою голову они – в фотошопе, видимо, а как еще? – насадили на чье–то туловище, одетое в синий костюм, а на шее болтается пестрый цветной галстук! :))) Я–то отродясь галстуков не носил, да и морду свою, если честно, не узнал в таком оформлении. Но на мое замечание, что, мол, зачем это вранье и фальшивые галстуки вообще нужны – рожа эта, доставшая паспорт, уверенно отвечает: ну так же лучше, чем в робе! Угу, стеснительные какие: годами держать человека в робе, отнимая вольные шмотки, они тут не стесняются, а показать его миру в робе, на паспорт сфотографировать – видишь ли, стыдно! (Хотя снимался я, конечно, не в робе, а в своей спортивной куртке, в которой хожу эту зиму.)
По дороге из штаба – смотрю, в ларьке вроде бы никого нет, “локалка” пуста. Думал – не работают, но дверь открыта. Зайти бы, купить лапши, если привезли (в тот раз ее не было), но – у кого спрашивать? А звонить в звонок – не хочется... Мимо ларька прошел к больнице (живот–то болит!), дернул дверь в торце – закрыто, хотя вроде бы прием еще должен быть. Вышел – смотрю, во дворе ларька кто–то идет открывать калитку. Вернулся, зашел туда – “привратник” с 11–го (уже после меня там оказался) слова не сказал, хоть я и не в “свой день”. Купил лапши, еще того–сего (в т.ч. для сигаретчика на 100 р. почти что, как теперь каждый раз) –и тут подходит это мелкое злобное чмо с 11–го, которое раньше само стояло там на калитке, а теперь, видишь ли, руководит всей этой охраной – и начинает у меня что–то вымогать, типа, для их “организации”! Я сперва даже не понял, о чем он, что за организация – КОП, бывший СОПиТ; и за то, что я не в “свой день” зашел, они хотят с меня что–то поиметь, видите ли!.. Удивительная наглость. Но дать мне ему было нечего, – хоть бы еще заранее предупредили, а то я ни сигарет не покупал, ничего подходящего. И мелкий этот “начальничек”, а потом, по дороге к воротам, и ключник – тогда мне объявили: мол, отныне будешь ходить только в “свой день”. А этих ней мне осталось–то всего 2: 3–е марта и 10–е – 17–го, в последний перед домом четверг, денег моих в кассе уже не будет.
Ну, и отдельная песня – идя уже из ларька, с 2–мя пакетами в руках, подумал–подумал, и решил все–таки зайти в больницу. Мне казалось, врачи еще должны принимать, – 5 часов еще нет. Постучал опять в торцевую дверь – открывает санитар и говорит, что врачей уже нет. А наверх, к дежурной медсестре – через главный вход. Иду. Медсестра та же самая, что была и в тот раз, когда тоже я приходил с болями в животе, но после отбоя. И тут же она на меня напускается: мол, прием только что закончился, надо было к врачу идти!.. Оказалось, прием у них не до пяти, а до полпятого – а времени где–то без 20–ти 5! Вот уж действительно, чуть–чуть не успел...
Но самое смешное – она сунула мне 2 комплекта таблеток совсем других, чем в тот раз! Тех было, по–моему, 4, не то 5, среди них – панкреатин и древесный уголь, помню точно; а сейчас – набор из 3–х таблеток, на 2 приема; названия не прочтешь, из упаковки вырезаны кусочки по 2 таблетки, но на одной, по–моему, написано “желатин”. Розовенькая такая таблеточка. И – едва я, придя в барак и разобрав покупки, принял один комплект таблеток, как через несколько минут боль в животе прошла! В тот–то раз ее таблетки помогали очень слабо, я даже 2–й раз их вынужден был принять ночью, а тут – сразу практически! Какое–то бурление в брюхе еще порой чувствовал, но боль – нет. И 2–й комплект таблеток даже не понадобилось принимать сегодня утром (точнее, там 2 таблетки и ампула с каким–то порошком), как она сказала, – он остался у меня на тот случай, если за оставшиеся 18 дней эта беда посетит меня еще раз...